Цена доставки диссертации от 500 рублей 

Поиск:

Каталог / ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ / Языкознание

Становление системы деепричастных форм в монгольских языках

Диссертация

Автор: Цыренова, Татьяна Батомункуевна

Заглавие: Становление системы деепричастных форм в монгольских языках

Справка об оригинале: Цыренова, Татьяна Батомункуевна. Становление системы деепричастных форм в монгольских языках : диссертация ... кандидата филологических наук : 10.02.16 Улан-Удэ, 2000 154 c. : 61 01-10/211-0

Физическое описание: 154 стр.

Выходные данные: Улан-Удэ, 2000






Содержание:

Введениес,
Глава I Сема деепричных форм в докличом и кличом монголих языках
11 Сема деепричных форм в докличом монголом языке
12 Сема деепричных форм в кличом монголом языке
Глава II Сема деепричных форм ввременных монголих языках
21 Сема деепричных форм халхого ареала
22 Сема деепричных форм вочномонголого ареала
23 Сема деепричных форм баргу-буряого ареала
24 Сема деепричных форм дагуого ареала
25 Сема деепричных форм южномонголого ареала
26 Сема деепричных форм ойраого ареала

Введение:
Актуальность темы исследования. Деепричастия в монгольских языках выражают зависимое действие, характеризующее обстоятельственный признак главного действия, и обозначают действие, одновременное с действием главного глагола-сказуемого, либо последующее или предшествующее ему. Деепричастия представляют собой важнейшую грамматическую категорию и имеют большое значение для выражения мысли. В сочетании с другими формами и служебно-вспомогательными глаголами они образуют аналитические формы глагольного вида, выражают различные оттенки модальности действия, оформляют зависимые сказуемые деепричастных оборотов в составе сложных предложений.
Во всех монгольских языках системы деепричастных форм характеризуются общими для монгольских языков признаками, вместе с тем каждая из них отличается от других своими особенностями, свойственными только для нее и указывающими на определенный этап исторического развития монгольских языков: доклассический (древний, средневековый), классический и современный. На каждом из них состав деепричастий пополняется, обогащается посредством введения новых грамматических форм выражения мысли. Исследование становления и развития системы деепричастных форм в монгольских языках позволит нам глубже понять природу деепричастий как важнейшей грамматической категории в системе монгольских глагольных форм, отражающей как внутреннее родство монгольских языков, так и родство монгольских с тюркскими и тунгусо-маньчжурскими языками, их взаимодействие и взаимовлияние. Сравнительный анализ деепричастий в контексте глагольных форм в монгольских, тюркских и тунгусо-маньчжурских языках поможет понять систему всех глагольных форм в алтайской группе языков, воссоздать общую картину глагольных форм в алтайском праязыке.
Целью данной работы является исследование становления системы деепричастных форм в монгольских языках на всех этапах исторического развития монгольских языков: доклассическом (древнемонгольском и средневековом), классическом и современном. Данная цель обусловила следующие задачи:
• уточнение системы деепричастных форм в доклассическом монгольском языке, включая древнемонгольский и средневековый языки;
• анализ системы деепричастных форм в классическом монгольском языке;
• выявление состава деепричастных форм в современных монгольских языках, уточнение дистрибуции этих форм по их ареалам;
• выявление общемонгольских деепричастных форм и установление специфических особенностей ареального характера;
• выявление ареалов распространения деепричастных форм в современных монгольских языках.
Объект исследования - глагольные (деепричастные) формы.
Предмет исследования - становление системы деепричастных форм в монгольских языках.
Научная новизна исследования определяется полученными результатами:
• выявлены особенности системы деепричастных форм доклассического монгольского языка (древнемонгольском и средневековом);
• выявлены ареалы распространения деепричастных форм в современных монгольских языках;
• выявлены общемонгольские деепричастные формы;
• определены деепричастия, характерные только для ареалов, либо для отдельно взятых монгольских языков, их диалектов и говоров;
• уточнен состав и классификация монгольских деепричастий;
• рассмотрен процесс становления системы деепричастных форм в монгольских языках,
Научная значимость работы. Содержащиеся в диссертации теоретические положения и выводы могут быть использованы для дальнейшего более глубокого исследования систем деепричастных форм в монгольских языках, совершенствования методологии анализа процессов исторического развития, происходящих как в общемонгольской системе деепричастных форм, так и в системе отдельно взятого монгольского языка, что, в свою очередь, способствует детальному изучению строя самих монгольских языков.
Практическая значимость исследования заключается в возможности использования его результатов при подготовке учебных пособий, разработке спецкурсов, в чтении лекций по грамматикам монгольских языков Китая, древнемонгольского и средневекового монгольского языков, сравнительно-исторической грамматике монгольских языков.
Методика исследования. В исследовании использованы методы: сравнительно-исторического анализа; системный - рассматривающий процессы и явления на основе всеобщих принципов взаимосвязи и развития. В анализе конкретного текстологического материала были использованы приемы сравнения, описания, аналогии.
Материалом исследования послужили глагольные формы, взятые из опубликованных произведений современных монгольских, калмыцких и бурятских писателей; из памятников средневекового и старописьменного монгольских языков; из опубликованных материалов лингвистической экспедиции в КНР в 50-е годы на дагурском, монгорском, дунсянском, баоаньском, желто-уйгурском, языке монголов Внутренней Монголии.
Апробация работы. Основные положения работы докладывались на научной конференции «Цыбиковские чтения - 7» (Улан-Удэ, 1998); научной конференции, посвященной памяти В.Ц. Найдакова (Улан-Удэ, 1998); научно-практической конференции преподавателей и сотрудников БГУ (Улан-Удэ, 2000).
Материалы диссертации апробированы на лекционных курсах «Монгольские языки Китая» и «Синтаксис сложного предложения в старописьменном монгольском языке».
Структура работы состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованной литературы, списка сокращенных названий источников, языков, их диалектов и говоров, а также таблиц.
История изучения деепричастий в монголоведении. Началом изучения деепричастных форм в монгольских языков послужила грамматика Якова Шмидта. В данной работе ученый рассматривает глагольные формы, в состав которых он включает причастие, деепричастие и восемь наклонений, среди которых условное наклонение передается формой, рассматриваемой в современном монголоведении как деепричастная. Я. Шмидт отмечает значимость деепричастных форм для монгольских языков, в частности он пишет: «Герундий необходим монгольскому языку, так бедному союзами, и его применение весьма обширно» (см, Шмидт, 1832, §110). К деепричастиям он относит формы настоящего времени на -п и -]и/-си, которые, по его мнению, «по значению полностью одинаковы и, кажется, существуют только ради чередования», на -уас1/^ес1, относящуюся к форме прошедшего времени и существующая «для замещения союза «после того, как», например, Ьоэиуас1 уагЬа1 «после того, как вышел», а для замещения предлогов до», «во время» существует особый герундий на -tala/-tele, например, abutala «до того, как возьмут, во время того, как возьмут». В монгольском языке Я. Шмидт выделяет два супина: супин цели на -г-а/-r-е, например, abur-a «чтобы взять», erir-e «чтобы поискать», который может заменяться формой датива на -а инфинитива, либо формой генетива с послелогом tula, например, dbqu-yin tula «чтобы взять», и отрицательный на -1 ?gei, например, abu/ ?gei «не беря» (см. ТТТмидт, 1832, с. 54-67).
Вслед за «Грамматикой монгольского языка» Я.Шмидта вышли в свет грамматики О. Ковалевского и Ал. Бобровникова, в которых они также выделяют деепричастные формы настоящего времени на -п и -ju/-cu, прошедшего времени на -yad/-ged, супины на -talaZ-tele, -r-a/-r-e и -1 ?gei, при этом все остальные формы, в современном монголоведении принимаемые за деепричастные, они относят к аффиксам наклонений (условного или сослагательного), в которых, на взгляд Ал. Бобровникова, «глагол соединяется с союзами. (и) означает различные обстоятельства к действию или состоянию» (см. Ал. Бобровников, 1835, с. 62, с. 73-76; О. Ковалевский, 1835, с. 106).
По-другому рассматривает деепричастные формы Алексей Бобровников, причисляя их к «неокончательным» формам, и выделяя десять деепричастий. При этом А. Бобровников впервые попытался сравнить материалы старомонгольского языка с примерами из разговорной калмыцкой речи: соединительное -Ju/-cu, -ji, например, ст. монг. olj? и калм. о//У «находя, нашедши», ст. монг. ?rej? и калм. ireji «приходя, пришедши», ст. монг. abcu и калм. abci «беря, взявши»; разделительное на -yad/-ged, в разговорном калмыцком -d, например, ст. монг. ireged и калм. ired «пришедши», ст. монг. yabuyad и калм. yabad «ходивши», ст. монг. oluyad и калм. ol?d «нашедши»; слитное на -п, например, ?геи «приходя, пришедши», abun «беря, взявши»; предварительное на -mayca/-megce (разговорная форма на -maci/-meci), например, ст. монг. iremeg?e и калм. iremeci «как только пришел», ст. монг. olumayca и калм. olumaci «после того, как найдешь»; предельное на -tal-a/-tel-e, например, iretel-e «пока придет», yabutal-a «между тем, как шел»; целевое на -г-а/-г-е, в разговорном калмыцком и монгольском зафиксирована формы на -ха и -кхз, например, ст. монг. abur-a и калм. abuq? «чтобы взять», ст. монг. ?jer-e и калм. ?jeke «чтобы увидеть»; цитатное на -r-un/-r-?n, например, ст. монг. ocir-un «доложивши», bolur-un «сделавшись»; уступительное на - cu/-bec?, в калмыцком на -ba cigi/-be cigi, например, ст. монг. yabuba си и калм. yabuba cigi «хотя (бы) пришел», ст. монг. oluba си и калм. olobo cigi «хотя (бы) нашел»; условное на - Abes?, например, ст. монг. olubasu и калм. olobosu «если нашел», на -su, которая, по его мнению, употребляется только в разговорных языках, например, irese «если бы пришел, монг. olusa и калм. oloso «если нашел», а для калмыцкого языка характерно употребление формы на -qasa/-kese, например, yabuqasa «если бы ходить», irekese «если придешь», также выделяет форму на -bala/-bele, например, irebele «если бы пришел», ст. монг. bolbala и калм. bolbolo «если бы сделалось» и относит к разряду деепричастных форм форму на -ysayar/-gseger (см. А. Бобровников, 1849, с. 129-140).
В какой-то мере близки по времени к разобранным выше работам исследования Андрея Руднева. В своих «Лекциях по грамматике монгольского письменного языка» он рассматривает деепричастные формы как «фиктивно-конвербиальные», произошедшие от чисто глагольных форм, к которым он относит формы условного на -basu/-bes?, -balaAbele, уступительного на -bacu/-bec? деепричастий, и «истинно-конвербиальные», образованные от падежей именных глагольных форм, в состав которых входят соединительное на -ju/-cu, слитное на -п, разделительное на -yad/-ged, предельное на -tal-a/-tel-e, предварительное на -mayca/-megce, продолжительное на -ysayar/-gseger, целевое на -r-aAr-е деепричастия (в разговорном встречаются формы на -ха/-хэ, употребляющиеся в том же значении, что и форма причастия будущего времени) и форма на -ма/-мар (в современном монголоведении трактуемая как форма причастия возможности), имеющая значение «с тем, чтобы (в случае возможности) совершить данное действие», а также цитатное на -r-un/-r?n, заменное на -qar/-ker (в разговорном -цхар, являющее собой сочетание слитного деепричастия на -п с глаголом aqu в орудном падеже), последовательное на -qular-a/-k?ler-e деепричастия. Как отмечает А. Руднев, в разговорном языке «попадаются формы слитного деепричастия-2 с суффиксом -цга», которые в современном монголоведении понимаются как формы попутного деепричастия на -нгаа. Приведенная классификация деепричастных форм напоминает классификацию деепричастных форм в халха-монгольском языке, исследованием которого занимались многие ведущие ученые (см. работы Вандуя, 1973; М. Ишдоржа, 1930; Ш. Лувсанвандана, 1939, 1951, 1961, 1968; А. Лувсандэндэва, 1956; З.К. Касьяненко, 1968; Монгол хэлнуудийн харьцуулсан хэл зуй, 1985; H.H. Поппе, 1937, 1940, 1954; Г.Д. Санжеева, 1941, 1952, 1959, 1962, 1963; Б.Х. Тодаевой, 1951; Темертогоо, 1972). Рассмотрим лишь некоторые из них. В своей «Сравнительной грамматике монгольских языков. Глагол» Г.Д. Санжеев выделяет соединительное на -ж/-ч, слитное на -н, разделительное на -аад/-ээд, условное на -бал/-вал, -вас/-вэс, -хул/-хул, уступительное на -вч, предварительное на -магц/-мэгц, последовательное на -хлаар/-хлээр, попутное на -нгаа, -нгуут, заменное на -хаар, причинное на -мааж(ин), продолжительное на -саар/-сээр, предельное на -тал/-тэл деепричастия. В учебниках по монгольскому языку в качестве формы деепричастия цели приводится -хаар/-хээр, а также рассматривают форму на -лгуй как деепричастную форму (см. Орчин цагийн монгол хэл, 1997, т. 301-305). Ш. Лувсанвандан выделяет форму на -хуй/-хуй как форму целевого деепричастия, например, сурахуй «для того, чтобы учиться», узэхуй «чтобы увидеть». З.К. Касьяненко выделяет формы субъектно-притяжательного деепричастия на -снаа и причинного на -снаар, а А. Шархуу - формы предшествующего деепричастия на -хад, -хнаа, -хуяа и рассматривает форму на -мааж(ин) как форму мгновенного деепричастия, форму на -лаар как форму избирательного деепричастия.
К восточной ветви монгольских языков исследователи причисляют бурятский язык и его диалекты. Рассмотрим, как складывалась система деепричастных форм в нем и какие формы относились исследователями к составу деепричастных.
В своем труде А. Орлов выделяет следующие деепричастия: слитное на -н; разделительное на -ат/-эт; условное на -бал/-бэл, на -су/-су, например, барахасу «если издержать», удзэхэсу «если увидеть» (аналитическая форма, образованная из сочетания формы причастия будущего времени и частицы на (нэ, ни), также отнесена им к формам условного деепричастия, например, гархан хойнон «по выходе»); уступительное на -шигн, например, гаргашнгн «уходя», болбошигн «хотя и был»; современное (предварительное) на -мса, -са, -саран, например, оромса «вошедши в дом», оронсаран «лишь только он вошел», гарса «появившись», на -ма/-мэ (-май/-мэй), встречающееся в старинных бурятских песнях, например, Ондор ехэ тэнгридэ жодо барима «Лишь только подниму я пихту к великому небу», Охторго хуртиэ байжи «Простирался до небес», Унумайунумайджин «Садясь на лошадь»; совместное (предельное) на -тала/-тэлэ (см. А. Орлов, 1878, с. 166-174). Отметим, что в современном монголоведении и бурятоведении форма на -ма/-мэ и май/-мэй, причисляемая А. Орловым к деепричастным, трактуется как форма причастия возможности.
А.Д. Руднев в «Хори-бурятском говоре» выделяет 14 деепричастных форм. К ним он относит соединительное на -ж\; разделительное на -ат/-эт, попутно фиксирует употребление формы на -адла/-едле, восходящая к сочетанию -уас1/^есН-е1е, например, каец хуц адла им }ум хебе «Несмотря на то, что он был хорошим человеком, он сделал такую вещь»; совместное на -тар(а) /-нтар(а) например, болторо «до тех пор, пока не стал»,ja6?um?p? болдн «Я хотел было идти, но задержался и не пошел»; предварительное на -мса, -м^кса, -мсар, например, м?дем$п<са «как только узнал», jipmcep «как только пришел»; продолжительное на -h?p; одновременное на -анда/-енде//-л1)анда/-л1)?нде, например, мгт тенд? ?абанда «пока я ходил», acapantj?nd? «когда привезли», ip&jfymde «когда возвратятся»; последовательное на -хлар(а); слитное на -ц; заменное на -н(хар, например, ends баецкяр «чем быть здесь»; образа действия на -цга и -мгаша, например, ошщго «идя, по пути», кумгашёунтйбй «спал сидя»; целевое на -ха(р),; возможности на -ма/-мар; поспешности на -ат/-ет/-ут, например, mam?m ге «вытащи понемножку»; условное на -ah? и -хада (см. Руднев, 1913-1914, §§ 169181). Как видно из примеров, многие формы типа деепричастий возможности и поспешности отнесены к деепричастным, хотя, на наш взгляд, аффикс формы возможности есть аффикс причастия возможности, а показатель деепричастия поспешности есть аффикс видовой формы.
К перечисленным выше формам H.H. Поппе добавляет форму одновременности на -tangaAtanga, например, jahatanga «одновременно с ходьбой», и моментальную форму на -d, например, tatad gee «сразу потянул». Особенностью его классификации является разнообразие показателей деепричастных форм в бурятском языке (см. Поппе, 1939, с. 221-233). Т.А. Бертагаев делит все деепричастные формы на «истинные» (соединительное, слитное и разделительное) и «ложные» (условное, уступительное, предварительное, попутное, заменное, целевое, способа действия, продолжительное, предельное) (см. Бертагаев, 1968, с. 26-27). К обстоятельственным (или «ложным») деепричастиям Г.Д. Санжеев добавляет форму на -ууд, называя ее мгновенным деепричастием, которая представляется нам видовой, например, ябууд «мгновенно уйдя», и деепричастие объекта на -утай, например, абуутай байна «имею что взять» (см. Санжеев, 1941, с. 76-80). Этого же деления на «сопутствующие» и «обстоятельственные» деепричастия придерживаются и другие исследователи бурятского языка (см. Амоголонов, 1948, 1958; Скрибник, 1980; Структурные типы, 1986; Санданова, 1995, 1998). Но их классификации различаются некоторыми особенностями, например, к разряду деепричастий Скрибник относит форму степени действия на -хыса (-са) например, ябахыса, а форму на -Ьнаа В.М. Наделяев называет формой предварительного деепричастия-2 (см. Скрибник, 1980, с. 94-111). В Структурных типах синтетических полипредикативных конструкций в языках разных систем в состав деепричастий внесены еще причинное на -хынхяа, одновременное на -аанда, также встречающееся у А.Д. Руднева, отрицательное на -нгуй, деепричастие следования с оттенком неожиданности для говорящего на -Ьанаа (в х.-монг. -снаа) (см. Синтетические конструкции.,, 1986, с. 159170). К сопутствующим деепричастиям относит форму на -нгуй М.Р.Санданова (см. Санданова, 1995, 1998; Скрибник, 1980, с.94-111). Несколько по-иному Ц.Ж. Цыдыпов рассматривает деепричастные формы, а именно с точки зрения их участия в глагольных аналитических конструкциях. К «видовым» формам он относит соединительное, слитное, разделительное, продолжительное, ограничительное на -д и целевое, а к «невидовым» - все остальные (см. Цыдыпво, с. 39,41).
Калмыцкий язык является одним из монгольских языков центральной ветви. Однако, как и в других центральномонгольских языках, его система деепричастных форм имела свойпуть развития.
Выше уже была рассмотрена Грамматика монгольско-калмыцкого языка А. Бобровникова, в которой приводились примеры из старописьменного монгольского и разговорного калмыцкого языков. У А. Попова в разряд деепричастий были отнесены следующие формы: настоящее деепричастие на -н и -чжи, прошедшее на -а<3/-е<3, продолжительное на -узаг/^зег, предварительное на -тауса/-гг^се, -таса/-тесе//-1аг/-1ег, например, огоуи1аг «как только вошел», предельное на 1а1-а/Че1-е и цитатное на -г-ип/-г-ип (см. А. Попов, 1847, с. 140-147). Вл. Котвич добавляет к своей класификации деепричастных форм такие формы, как целевое на -хар/-хар, например, с ух ар «чтобы сесть», условное на -васэ, -хэнэ, -хла и -вл, например, сувасэ-сухэнэсухласувл «если сесть, когда сели», уступительное на -ВЭЧ9ГН (-вэчн, -учн, -уч), например, медеэчэги медвдчнмедучн медуч «если узнает», сравнительно-уподобительное на -шн( (-шцгэ), например, гешц «словно говорит», отрицательное на -л уга и предварительное на -м цацу (см. Вл.Котвич, 1915, с. 124-128; 1929, с. 299). Г.Д. Санжеев в Грамматике калмыцкого языка выделяет всего шесть деепричастий: соединительное, разделительное, слитное (как вариант слитного деепричастия в отрицательных конструкциях употребляется форма на -л уга), условное на -хла/-хла, предельное на -тл, предварительное на -хларн/-хларн, при этом последние три могут принимать частицы притяжания (см. Санжеев, 1940, с. 78-82). К этим деепричастиям Б.Б. Бадмаев добавляет еще уступительное на -вчн/-вч, например, идвчн «хотя и покушал», и последовательное, но при этом оно оформляется аффиксом -хларн/-хларн, в то время как предварительное деепричастие имеет показатель -м цацу, например, ирм цацу «как только пришел», а условное деепричастие может иметь параллельную форму на -вас/-вэс, например, ирвэс «если пришел» (см. Бадмаев, 1966, с. 95-97). В Грамматике калмыцкого языка выделены те же самые деепричастные формы (см. Грам-ка калмыцкого языка, 1983).
История изучения деепричастных форм в литературных монгольских языках несколько отличается от изучения в бесписьменных монгольских языках, которое началось, в основном, после проведения лингвистической экспедиции на территории Внутренней Монголии и КНР. Важно отметить известный труд А.Д. Руднева «Материалы по говорам Восточной Монголии», в котором зафиксированы деепричастия, характерные для восточномонгольских говоров. Он выделяет соединительное, слитное, разделительное, условное, уступительное, последовательное, целевое, заменное, продолжительное и предельное деепричастия (см. Руднев, 1911). В целом, система деепричастных форм в говорах языка монголов Внутренней Монголии, которую рассматривает Б.Х. Тодаева, не отличается от рудневской, но при этом Тодаева в состав деепричастий вводит предварительное на -магч и -наран, а также попутное на -нга, но не фиксирует заменное (см. Тодаева, 1960, 1983). Монгольский исследователь В. Сэцэн к вышеупомянутым деепричастиям добавляет причинное на -маджш, -ман (см. V. Secen, 1998, t. 299-301). Своего рода отражением средневекового монгольского языка, исследованием которого занимались Н.Н.Поппе, М.Орловская и польский ученый Станислав Годзинский (см. Годзинский, 1985; Орловская, 1986; Поппе, 1938, 1941) и выделяли следующие деепричастия: соединительное на -J?/-C?, слитное на -n (-qan), разделительное на -(ad/-'ed, условное на -'asu/-es?, -qula/-k?le, целевое на -г-а/-г-е, продолжительное на -qsa'ar/-kse'er и предельное на -tal-a/-tel-e, являются дагурский, монгорский, дунсянский, баоаньский и желто-уйгурский языки, которые сохранили в себе некоторые архаичные черты, свойственные средневековому монгольскому языку. Известно, что как результат проведения языковой экспедиции в 50-е годы были изданы книги по дагурскому, монгорскому, баоаньскому, дунсянскому и желто-уйгурскому языку, которые описывали фонетический, лексический, морфологический и грамматический строй данных языков (см. Тенишев, Тодаева, 1966; Тодаева, 1960, 1961, 1964, 1973, 1981, 1985, 1986).
Исследованием дагурского языка, в частности его деепричастных форм, занимался H.H. Поппе, который выделял восемь деепричастий: соединительное, слитное, разделительное, условное, предельное, продолжительное, последовательное и уступительное (см. Поппе, 1930, с. 168-172). Б.Х. Тодаева дополнила список деепричастий предварительным на -мки, -эрэл и -гуэтэр (см. Тодаева, 1986, с. 72-75). К разряду деепричастий также отнесены формы целевого деепричастия на -ганэ/-гэнэ, избирательного на -тлан, одновременности действия на -§джар и предположительно возможного действия на -мар и -мак(ан), -мут и -M?j?p (см. Namcarai, Qaserdeni, 1983, t. 267-286; Engkebatu, 1988, t. 358-371). Кроме того, известна работа А.Ивановского «Образцы солонской и дахурской речи» (см. Ивановский, 1894). Монгольскими учеными издается целая серия под названием «Исследования диалектов монгольского языка» («Mongyul t?r?l-?nkele ayalyun-u sudulul-un cuburil»), где сопоставляются маргинальные языки с монгольским, например, монгорский и монгольский, баоаньский и монгольский, и рассматриваются непосредственно системы деепричастных форм в них (см. Bou an kele ba mongyul kele, 1986, t. 221-234; Mongyor kele ba mongyul kele, 1988, t. 225-243). Монгорским языком также занимались зарубежные ученые, такие как Д.Шредер и А.Рона-Таш (см. Schr?der, 1964; Rona-Tas, 1960, 1962). Отметим, что по рассматриваемым языкам имеются работы Чингелтея, опубликованные в «Монгол хэл бичиг» (см. Cinggeltei, 1957, 1958).
Могольский язык Афганистана также причисляется к живым монгольским языкам западной ветви. Он не представляет собой языковое единство, а имеет диалектное членение. Научный интерес к могольскому языку со стороны ученых всего мира был обусловлен, очевидно, тем, что моголы почти полностью ассимилировались в ираноязычной среде (см. Дарбеева, 1996, с. 12-13). Однако материалы могольского языка не были включены в данное диссертационное исследование.
Рассмотрев труды известных монголоведов и проанализировав их точки зрения на состав деепричастных форм в монгольских языках, мы пришли к выводу, что сложилось традиционное деление их на сопутствующие и обстоятельственные, различие между которыми состоит в выражении действия. В настоящей же работе представлена несколько отличная от традиционной классификация деепричастных форм в монгольских языках на сопутствующие, обстоятельственные и смешанные, куда, по нашему мнению, могут быть отнесены продолжительное и предельное деепричастия, которые выполняют в предложении как функции, свойственные сопутствующим, так и обстоятельственным деепричастиям. Несмотря на существование ряда известных трудов по сравнительной грамматике монгольских языков, в частности, «Сравнительной грамматики монгольских языков. Глагол» Г.Д. Санжеева, где был предпринят сравнительный анализ деепричастных форм в живых монгольских языках, до сих пор остается неразрешенной до конца проблема состава и классификации деепричастий во всех монгольских языках.