Цена доставки диссертации от 500 рублей 

Поиск:

Каталог / РАЗНОЕ

Творческая жизнь архитектора Н. Микетти. Том 2. Альбом иллюстраций : диссертация ... кандидата архитектура ы 18.00.01

Диссертация

Автор: Долбнин, Виктор Георгиевич

Заглавие: Творческая жизнь архитектора Н. Микетти. Том 2. Альбом иллюстраций : диссертация ... кандидата архитектура ы 18.00.01

Справка об оригинале: Долбнин, Виктор Георгиевич. Творческая жизнь архитектора Н. Микетти. Том 2. Альбом иллюстраций : диссертация ... кандидата архитектура ы 18.00.01 Ленинград, 1982 85 c. : 61 85-18/33 2

Физическое описание: 85 стр.

Выходные данные: Ленинград, 1982






Содержание:

Часть I
Введение 4
Глава I ОБЗОР ТВОРЧЕСТВА МИКЕТТИ ДО ПРИЕЗДА В РОССИЮ 1704-1718 гг
11 Приглашение в Россию 87
12 Истоки творчества Микетти 29
13 Первые самостоятельные работы Микетти 30
Глава 2 РАБОТЫ МИкЕТТИ В РОССИИ (I7I8-I723 гг)
21 Закладка и создание дворца и парка Екатерине нт а ль 36
22 Создание дворцово-паркового ансамбля в
Стрельне 53
23 Фонтанные композиции для Петергофа 71
24 Работы в Летнем саду и участие в создании
Грота 92
25 Проект конной статуи 99
26 Работы Микетти в Кронштадте 102
27 Анализ контрактов Микетти I09-II
28 Предложение о создании Академии художеств в Петербурге II2-II
Глава 3 ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ МИКЕТТИ В ИТАЛИИ ПОСЛЕ ВОЗВРАЩЕНИЯ ИЗ ПЕТЕРБУРГА (1723-1759 гг)
31 Перестройка дворца Колонна в Риме II7-II

Введение:
Данное исследование вызвано тем, что до сих пор еще не было проведено достаточно обстоятельное изучение творчества итальянских мастеров, работавших в первой трети ХУШ в. в России, Отсутствуют также и монографические труды, посвященные деятельности отдельных архитекторов итальянцев, внесших весомый вклад в застройку Петербурга и его окрестностей. Это касается прежде всего Никола Микетти.
Время работы Микетти в Петербурге - первая четверть ХУШ в., период значительных преобразований во всех областях жизни Русского государства. О развитии России в Петровскую эпоху написано много в свете самых разных проблем: истории, военного дела, промышленности, культуры. Реальным выражением нового в различных проявлениях архитектуры было прежде всего формирование Петербурга во всем его многообразии. Строящийся город стал местом, где достижения теории и практики Западной Европы переплетались с традициями национального русского зодчества. Создание новой столицы было важнейшей государственной задачей. Петербург рос иначе, чем другие города страны, являясь образцом новаторства и подражания. Здесь пробовались, отбирались и утверждались традиционные и новые принципы и приемы градостроительства. Город начинался с жилищ и утилитарных зданий - все было просто, прочно и необходимо, В Петербурге впервые получила широкое развитие именно гражданская архитектура, появлялись новые типы светских и общественных зданий, необходимых в системе государственного управления, В этом отношении целесообразно сравнить похожую ситуацию в конце ХУ в. в Московии. Дальновидный политик Иван Ш приглашал западноевропейских мастеров для строительства жизненно важных для государства утилитарных сооружений. Их творчество проявлялось прежде всего в обновлении кремлевских укреплений и строительстве крепостей. Гражданских построек, выполненных ими,-единицы. Иное дело - век ХУШ. Хотя Петр I немало сил и энергии отдавал постройке Петропавловской крепости и Кроншлоту, но это были меры временные - пока шла война -, и не случайно еще при жизни Петра I Петропавловская крепость превратилась в тюрьму, а Кроншлот - в базу Балтийского флота и город с дворцами. В Петербурге, без сомнения, с самого начала преобладало именно гражданское строительство. Он виделся его создателям, и прежде всего Петру I, как город, а не крепость. В то же время, несмотря на кажущееся резкое стилевое отличие зданий Петербурга от построек допетровского периода в других городах России, нельзя сказать, что они возникли вдруг, внезапно, ниоткуда.
Развитие традиционных и формирование новых типов зданий, еще робкое, ищущее путей развития, можно проследить на примере строительной деятельности России ХУП в., и прежде всего Москвы как столицы централизованного государства.
В последние десятилетия ХУП в. в Москве заметно усилилось каменное строительство дворцов знати, жилых и общественных зданий. Общей становится тенденция к симметрии объемов, четкости и уравновешенности композиции. В оформлении фасадов стали преобладать переработанные элементы ордерной системы, колонны с разнообразными капителями, то одиночные, равномерно расположенные по всей плоскости, то собранные в группы. Все чаще стали применяться лопатки и междуэтажные тяги. В интерьере становятся обычными большие светлые залы.
Россия не отгораживалась от достижений Западной Европы, особенно в области промышленности и архитектуры. Шел постоянный процесс обмена идеями. Мастера из Германии, Англии, Италии уже не первым поколением обживались на Московии, ремесленничая и торгуя. Через них шло знакомство с западной культурой во всем ее многообразии. Отмечая уже достаточную степень подготовленности русского общества к деятельному восприятию нового, А.Н.Пыпин подчеркивал: "Еще раньше, чем сказались влияния самого Петра, зародыши преобразования были в умах лучших людей, были в духе времени. Петр находил уже готовых последователей и союзников в людях, воспитавшихся вне его влияния" /I/. Таким образом, в русском обществе, подошедшем к концу ХУП столетия с определенными достижениями, уже назревали перемены, что было не столько привнесением извне, сколько закономерным следствием общего развития государства.
Наиболее четко суть этого процесса взаимопроникновения сформулировал И.Э.Грабарь: "Многое из того, что принято считать в числе "петровских дел", - было либо основательно подготовлено его предшественниками, либо просто задолго до него введено. Даже в области искусства, и в частности в зодчестве, переворот был только кажущимся" /2/. Поэтому несомненно, что истоки формирования стиля русской архитектуры первой трети ХУШ в. следует искать как в традициях отечественного зодчества конца ХУП в., так и в достижениях западноевропейского опыта.
В своем развитии Петербург пережил несколько этапов, на которых нельзя не остановиться, чтобы понять, насколько хорошо была подготовлена почва, на которой стали работать прибывшие итальянские зодчие.
Первый этап (до 1709 г.). В политическом отношении он характеризуется борьбой за приневские земли, отвоеванием Невы, закладкой Петропавловской крепости, но в то же время постоянной угрозой нападения шведов. В этот период Петербург застраивался стихийно, в спешке. Постройки были из дерева, по сути это были обыкновенные избы, срубленные мужиками. Неказистые, беспорядочно разбросанные, они образовывали кривые улочки и тупики. Строения теснились на Березовом, или Городовом, острове под защитой Петропавловской крепости и вокруг Адмиралтейства, где возникали слободы русских и иностранных мастеров, работавших на ферви, - Морская, Греческая и другие. Основная часть средств шла на военные нужды, архитекторов было мало, и занимались они преимущественно военно-инженерной деятельностью. Петр I бывал в городе наездами и не имел возможности, как это будет позднее, лично наблюдать за его строительством. Центр города в силу обстоятельств находился на Городовом острове, но уже предполагался его перенос.
Второй этап (1709 - 17X4 гг.). Он связан с главными военными успехами русских войск и флота. Относительная безопасность и надежность границ сразу же нашли отражение в росте Петербурга. Созданная еще в 1706 г. Канцелярия городовых дел (переименованная в 1723 г. в Канцелярию от строений) берет в этот период в свои руки всю организацию строительства и целенаправленно проводит в жизнь идеи Петра X по созданию нового города. С самого основания Канцелярии ее директором и оберкомиссаром был Ульян Акимович Синявин. Справедливо оценивая его деятельность, И.Э.Грабарь писал, что "Синявин был не только исполнителем предначертаний Петра, но, несомненно, и его главным советчиком во всех практических вопросах по застройке города" /3/.
Централизованное, сконцентрированное в одной организации руководство всеми строительными работами способствовало широкому применению новых градостроительных принципов: регулярности, застройке улиц по "красной линии" образцовыми домами, оформлению просторных площадей. Строящийся город отличала целостная, четкая и логичная композиционная планировка улиц, кварталов, целых районов. Перенесение в 1712 г. столицы из Москвы в Петербург и переезд сюда основных правительственных учреждений, несомненно, также явились стимулом развития гражданского строительства. К этому времени следует отнести первоначальную попытку Петра I создать центр города на острове Котлин. Но остров, ограниченный в размерах и отдаленный от материка, не соответствовал широким градостроительным замыслам Петра I, и в конце 1715 г. царь обращает внимание на почти не застроенный Васильевский остров, где и намеревается, наконец, по единому, хорошо продуманному плану сформировать центр столицы* Не потому ли так тщательно рассматриваются планы его будущей застройки? В эти годы происходит еще одно событие, существенно повлиявшее на жизнь города. В морском сражении при Гангуте 27 июня 1714 г. было покончено с попытками захвата шведами новой столицы. Как следствие относительной безопасности сухопутных и морских границ именно ктретьему периоду (с 1714 г.) относится интенсивный рост Петербурга. Начиная с этого же года появляются и многочисленные "строительные указы". Одним из первых был указ "О мазанковом и деревянном строении", запрещающий строительство зданий из дерева в центральной части города. Затем последовал указ "О каменном строении", запрещающий каменное строительство во всем государстве, и некоторые другие. Суть их сводилась к концентрации всех архитектурно-строительных сил в Петербурге и всемерному поощрению строительства каменных зданий в столице. Не случайно именно в эти годы начинается строительство ряда грандиозных сооружений, таких как собор Петропавловской крепости (1714 г.), каменная Исаакиевская церковь (1715 г.), следует указ о сооружении Больших каменных палат в Петергофе (январь 1715 г.). Но, несмотря на принятые меры, отечественных мастеров было явно недостаточно, а их практический опыт не соответствовал размаху строительства. Все это побуждало Петра I приглашать зодчих из передовых, наиболее развитых стран Западной Европы - Франции, Италии, Голландии, Германии,
В Петербург прибыли Д.Трезини, затем Н.Микетти, Г.Киавери, Г.Гербель, И.-Ф.Браунштейн, С.ван Звитен, К.-Б.Леблон и др. Каждый из них при выполнении общей задачи вносил элементы своего мастерства, корни которого следует искать в стилях, господствующих на их родине, И в то же время, по утверждению В.И.Пилявского, "все они в Петербурге работали в совершенно ином стилистическом ключе, чем у себя на родине. Они и русские зодчие. формировали петербургскую архитектуру, принципиально отличную от того, что делалось в эту пору в странах Западной Европы" /4/. Это отличие выразилось в градостроительном характере, искони российском размахе строительства, ансамблевой гармонии складывающегося города, строительном рационализме.
Возможно, что приглашение лучших представителей различных художественных направлений Западной Европы носило характер эксперимента. Построить плохо опытные специалисты просто не могли, но, обучая русских мастеров характерным для их школ разнообразным приемам, работая вместе с ними, они сами попадали под влияние "русских многовековых художественных традиций" и, как пишет В.И.Пилявский, "возводили в новой русской столице - Петербурге -хоромы, дворцы, храмы и государственные здания, имеющие общие художественные черты, которые определяют стиль" /5/.
В таком диалектическом единстве и борьбе противоречий зарождался и постепенно выкристаллизовывался молодой, характеризующийся ясностью и простотой и в еще большей степени практической целеустремленностью архитектурный стиль тогдашнего Петербурга -петровское барокко.
По планам, созданным прибывшими архитекторами, проводилась интенсивная застройка города, в ходе которой и формировался стиль, росли кварталы образцовых домов, воздвигались общественные здания и дворцы, основывались загородные резиденции. Но "все многообразие индивидуальных творческих взглядов различных зодчих в практике нивелировалось" /6/, и прежде всего тем, что за строительством наблюдали Канцелярия от строений, главный архитектор города Доменико Трезини и сам заказчик - Петр I. Указы и письма Петра, пометки на чертежах, собственноручные наброски свидетельствуют не только об интересе Петра к архитектурным вопросам, но и о понимании им задач,ясно видимой цели. Прибывшие архитекторы не всегда могли соразмерить свой талант с потребностями русской действительности. Задумав строительство того или иного сооружения или ансамбля, Петр давал и общее направление, и в то же время вникал в каждую деталь, отвергая, исправляя, дополняя. Это находило выражение в стилевой близости возводимых объектов, как отдельных зданий, так и целых ансамблей.
Вместе с ростом города и все большим знакомством с западной культурой происходил, как подчеркивала Н.В.Калязина, и "рост образованности и культурных запросов привилегированных слоев общества, усиливалась репрезентативность в быту и художественной сфере и, как следствие этого, - возрастающее пристрастие, в частности Петра I, к барочному искусству" /7/. Отсюда и тяга Петра I к Италии, родине барокко и искусных мастеров, работавших в этом стиле. (Недаром в этот период "итальянское", "по-итальянски сделанное" означало красивое, мастерски выполненное, хорошее по вкусу.) Петр I сожалел, что во время заграничного путешествия не смог посетить Италию, однако очень высоко ценил ее специалистов. Посылая учеников-пенсионеров в западноевропейские страны, будущих архитекторов и особенно художников, он направлял учиться преимущественно в Италию - в Венецию, Флорентинскую и Римскую академии. Так, в числе первых русских пенсионеров в Италии учились худож- . ники И.Никитин, Ф.Черкасов, М.Захаров, будущие архитекторы
Ф.Исаков, Т.Усов, П.Колычев, П.Еропкин и многие другие. Здесь же, в Италии, русские дипломаты закупали для украшения создаваемых в Петербурге дворцов и "огородов" беломраморную скульптуру, от небольших современных бюстов до античных статуй большой художественной ценности. Отсюда ке, постепенно разочаровавшись во французской художественной школе, Петр I старался приглашать специалистов разных ремесел»
В настоящей работе, в связи с углубленным изучением творческой и строительной деятельности Микетти в России, из различных источников была выявлена группа итальянских архитекторов и мастеров, сотрудничавших с Микетти и находившихся под его руководством. Так, в 1720 г. в Санкт-Петербурге, кроме Н.Микетти, работали "подмастерья", а затем архитектор Г.Киавери, "штукатур" А.Квадри, "механист" (специалист по машинам) Д.Гаспари, архитектор А.Алимари, каменщики Д.Коррадини и П.Кампаниле, фонтанный паяльщик У.Беретини, специалист по гидравлике Фердинанд Карло Лигоза, оловянного дела мастера, приглашенные Микетти, - Днанма-рия и Джулиано Бараттини и другие (см. список итальянских мастеров, работавших в России в первой четверти ХУШ в., приложение № 5). В первом десятилетии ХУШ в. в России работал еще один итальянский архитектор - Д.-М.Фонтана. Данные о нем скудны. Известно, что он большую часть своего пребывания в Москве и Петербурге работал на светлейшего князя А.Д.Меншикова и в 1713 г. покинул Россию, именно тогда, когда начался бурный приток иностранных специалистов,и среди них немалую часть составляли выходцы из Италии.
В трудах по истории архитектуры первой трети ХУШ в., и в частности истории создания Петербурга, незаслуженно мало, а зачастую и ошибочно говорится о мастерах итальянцах, и в частности о Н.Микетти.
Впервые в литературных источниках Микетти упоминается буквально через месяц после прибытия в Россию. В "Журнале или поденной записке. Петра Великого" /8/ при описании закладки Ека-теринентальского дворца в Ревеле (ныне Кадриорг в Таллине), под датой 22 июля 1718 г., говорится о создании Микетти плана будущего дворца и парка. Следующее сообщение относится к июлю 1723 г., когда камер-юнкер Берхгольц, рассказывая в дневнике о пребывании в Екатеринентале, сообщает о длительной беседе Петра I "со своим архитектором" /9/. И хотя имя архитектора не названо, но, сопоставив данные архивных документов и сведения, взятые из дневника, приходишь к выводу, что им мог быть только Н.Микетти в свой последний приезд в Ревель. Судя по документам, этот приезд был необходим для завершения работ по созданию интерьера дворца. Таким образом, становятся известными не только даты начала и завершения строительства самого дворца и время создания его интерьеров, хотя мелкие переделки и дополнения продолжались еще ряд лет, но также шля автора.
Затем наступает почти два века молчания, когда даже при описании лучших произведений Микетти, таких как Константиновский дворец в Стрельне или фонтанно-парковые композиции Петергофа, имя их создателя не упоминалось.
Только в 1902 г. происходит "открытие" зодчего. В статье, посвященной истории создания Петергофа в ХУШ в. /10/, И.Н.Боже-рянов привел два подписных проекта Микетти: "Проект фонтанов Большого грота" и "Проект Золотой горы". Кроме проектов Микетти в статье был опубликован также "Проект дворца и садов в Стрельне" С.Чиприани. Этот проект позднее, при воссоздании истории стрельнинского ансамбля, сыграл значительную роль в сопоставлении проектов и описаний, представленных рядом архитекторов первой трети ХУШ в.
Значительный интерес представляет статья А.И.Успенского "Новые документы к истории Петергофских дворцов и фонтанов в ХУШ веке" /II/. Автор первым из исследователей обратился непосредственно к архивным документам. На основе их изучения и научного анализа Успенский указал на работы Микетти в Монплезире и, в частности, на создание им, по утвержденному Петром I чертежу, фонтана "Сноп", а также опубликовал еще один проект Микетти - фонтана "Адам".
Первое десятилетие XX века стало временем пробуждения интереса к отечественной, и в частности петербургской, старине. Статьи по архитектуре Петербурга, как общие, так и посвященные какому-нибудь одному памятнику или зодчему, заполняют страницы журналов "Мир искусства", "Художественные сокровища России", "Старые годы", "Зодчий". Почти все работы, появляющиеся в этот период в журналах, характеризует стремление авторов "показать" памятник, "раскрыть" его для широкого обозрения, но в то же время в них отсутствует глубокий анализ архитектурного стиля, часто встречаются фактические ошибки, не всегда правильны выводы. Тем не менее эти публикации сыграли глубоко положительную роль в изучении памятников ХУШ в. и заслуживают пристального внимания исследователей.
Но по-настоящему углубленное изучение искусства ХУШ в., творчества архитекторов-иностранцев, и в частности Н.Микетти, начинается со статьи И.Э.Грабаря "Архитекторы-иностранцы при Петре Великом" /12/, опубликованной в I9II г. В ней со значительной полнотой приводятся биографические данные о почти неизвестном тогда зодчем, вводится в научный оборот большое количество архивных документов и целый ряд ранее неизвестных проектов Микетти, в частности церкви для Васильевского острова. Большой интерес вызывает впервые данный сравнительный анализ архитектурных особенностей проектов различных архитекторов, работавших в Петербурге в первой трети ХУШ в., таких как Г.Гербель, I.-Б.Леблон, Г.Киавери, Н.Микетти.
В 1912 г. вышел третий том "Истории русского искусства" И.Э.Грабаря /13/. В нём на основе тщательного анализа текстовых и графических материалов, критической переработки и дополнения уже известных сведений дается обобщение, подводится своеобразный итог выявленных в 1900-х годах разными авторами новых данных по истории русской архитектуры, строительству Петербурга в ХУШ в., а также о зодчих-иностранцах. Собранные на страницах этого труда творческо-биографические' данные о Микетти явились основополагающими для дальнейших исследований. Здесь же впервые было высказано предположение о возможном авторстве Микетти дворца в Стрельне. Такое же предположение мы встречаем и во вступительной статье Л.Рудницкого /14/, помещенной в сборнике "Историческая выставка архитектуры". Сборник как бы подводит итог выставке, спорам вокруг нее и различным мнениям о русской архитектуре ХУШ в. Важным вкладом в науку явились и помещенные в нем биографические данные о зодчих, составленные И.А.Фоминым /15/. Но биография Микетти не соответствует уже известным о нем к тому времени сведениям и является просто перечислением ряда построек, над созданием которых работал зодчий. Гораздо больший интерес вызывают помещенные в сборнике проекты и чертежи. В то же время недостаточная изученность архивов не всегда позволяла дать точную атрибуцию памятника. Так, два проекта дворца в Стрельне (в настоящее время стало известно, что это копии) условно приписывались Н.Микетти.
До Великой Октябрьской социалистической революции творчеству Микетти и другим мастерам-итальянцам больше не уделялось должного внимания. И только в советские годы стали вновь появляться труды по истории архитектуры Петербурга и о творчестве отдельных, в том числе итальянских, архитекторов. Первые из них носили преимущественно описательный характер, в них раскрывалась краткая история бывших царских дворцов, загородных усадеб, парков.
Наибольшее значение среди публикаций 20-х и 30-х годов имел вышедший в 1936 г. - путеводитель Н.А.Архипова "Сады и фонтаны ХУШ века в Петергофе" /16/. В нем автор впервые после публикации И.Б.Грабаря приводит творческую биографию Микетти, и хотя она не содержит новых данных о работе зодчего, но само ее появление свидетельствует о вновь пробудившемся интересе к архитектуре и архитекторам ХУШ в.
Большим событием был выход в 1940 г. книги Н.Н.Коваленской "История русского искусства ХУШ века" /17/. Написанная живо и интересно, она является серьезным научным исследованием, не потерявшим свою ценность до настоящего времени. В книге дан четкий анализ преобразований, происходивших в Петровскую эпоху, показаны истоки и направления развития русской архитектуры и искусства ХУШ в. На конкретных постройках Н.Н.Коваленская раскрыла и деятельность отдельных архитекторов, в том числе и Микетти.
Но наиболее интересным для нашей темы является анализ творчества Микетти как декоратора. Обладавший большим вкусом, тонко воспринимавший окружающую действительность, он изысканно, в чисто барочном стиле, воплощал, в реальность свои замыслы. Ковален-ская уловила характерные особенности творческого почерка Микетти, архитектора-декоратора, фонтанных дел мастера, ярко выраженный барочный характер его произведений, будь то дворцовые здания, фонтанные композиции, украшенные скульптурой, или небольшие интерьеры.
Важным вкладом в науку стало появление в 1950-х годах сборника "Русская архитектура первой половины ХУШ века" /18/, вышедшего под редакцией И.Э.Грабаря. Однако в статье С.С.Бронштейна, посвященной "Петербургской архитектуре 20-30-х годов ХУШ века" /19/, при описании создания Екатеринентальского дворца излишне подчеркнута роль М.Земцова, который якобы вносил в проекты Ми-кетти "много своего личного", подтверждения чему мы не находим ни в одном из известных на сегодняшний день документов.
Следует отметить и появление в 50-е годы нескольких статей В.Ф.Шилкова, в том числе статьи "Зодчий Тимофей Усов" /20/. Рассматривая творчество этого русского архитектора, автор необоснованно принижает роль Микетти в создании Стрельнинского дворца, выдвигая на первый план Т.Усова.
В обобщающей работе В.Ф.Шилкова "Архитекторы-иностранцы при Петре I" /21/ дан подробный и более верный по сравнению с предыдущими его работами научный анализ эпохи и изменений, последовавших за петровскими реформами. На основе изучения первоисточников приводятся краткие биографии виднейших архитекторов-иностранцев. Эту публикацию Шилкова можно отнести к разряду информативных, хотя надо учитывать и то, что работа публиковалась в сборнике и была посвящена не только Микетти или другому ранее малоизвестному итальянскому мастеру Киавери, о котором сказано также мало, но и творчеству других крупных зодчих, работавших в Петербурге в ХУШ в. Следует все же отметить, что, несмотря на приведенный Шилковым материал и ссылки на архивные документы, в работе нет разбора творчества Микетти ни в Италии, ни в России. Нельзя также согласиться с автором, что влияние творчества Микетти на развитие архитектуры Петербурга не имело ощутимого значения. На самом же деле Микетти, являясь выразителем архитектуры барокко итальянского направления, был предшественником Растрелли, их творчество и сопоставимо, и созвучно. Оно оказало достаточно сильное влияние на формирование отечественного стиля, так называемого "петровского барокко". В этой же статье говорится о совместной авторской работе Н.Микетти и М.Земцова в Ека-теринентальском дворце, что, как было отмечено выше, не подтверждается архивными материалами.
Мз работ, где справедливо оценены заслуги Микетти, нужно отметить книгу Н.И.Архипова и А.Г.Раскина "Петродворец" /22/, вышедшую в 1961 г. В ней большое место отведено выявлению истинной роли Микетти в создании Петергофа. На основе изучения большого фактического материала, чертежей, набросков и архивных документов показана роль Микетти как "одаренного художника и мастера архитектурной композиции". Справедливо и обоснованно мнение авторов, что Микетти являлся "одним из основных создателей Петергофа и прежде всего его фонтанного ансамбля" /23/.
Развитию отечественного паркостроения посвящена книга Т.Б.Дубяго "Русские регулярные сады и парки" /24/, вышедшая в 1963 г. Основное внимание в ней уделено дворцово-парковым ансамблям, создававшимся в России в первой четверти ХУШ в., зачастую по инициативе и под непосредственным наблюдением Петра I. В книге тщательно, с использованием впервые введенного в научный оборот архивного материала и мемуарной литературы выявлена история строительства ансамблей Екатериненталя, Стрельны, Петергофа, Александершанца, ряда других дворцов и парков в Риге, Киеве, Москве и Подмосковье. Что касается Микетти, то автор прослеживает преемственную связь между дворцово-парковыми ансамблями, создаваемыми зодчим на протяжении всего его пребывания в России, и впервые указывает, что в Стрельне "Микетти к основной системе каналов добавил еще один поперечный" /25/. Эти и ряд других сведений вносят новые данные в творческую биографию зодчего. Выявляя степень участия различных иностранных и русских мастеров в создании ансамбля Стрельны, Т.Б.Дубяго все же приходит к выводу, что, "несмотря на обилие документов по Стрельне, участники проектирования и строительства этого ансамбля полностью не установлены" /26/.
В конце 60-х и в 70-х годах в сборниках, вышедших под редакцией Т.В.Алексеевой, был опубликован ряд статей, посвященных деятельности Н.Микетти или в которых встречается упоминание о нем. К основным надо отнести работу М.В.Иогансен /27/. Хотя она посвящена творчеству Доменико Трезини, но в ней говорится и о "конкурсной" работе Микетти на Васильевском острове. В 1977 г. статья того же автора "К истории строительства Итальянского дворца в Петербурге" /28/ внесла еще одно добавление в творческую биографию Микетти как возможного автора этого дворца. В этот период появляется и несколько статей, посвященных созданию первых учебных и научных заведений в России, в том числе таких, как Академия наук и Академия художеств.
Особое внимание среди публикаций заслуживает статья Н.А.Евси-ной "Проекты учебных заведений в России ХУШ века" /29/, в которой наряду с рассмотрением вопроса "формирования учебных заведений как самостоятельного типа" проводится подробный анализ чертежа духовного училища, созданного Микетти в 1720 г., и высказывается ряд предложений о его назначении. Рассматривая и другие проекты "общественных сооружений" этого времени, автор делает выводы о важности роли подобных зданий в ансамбле тогдашнего Петербурга.
Созданию Академии наук в России посвящена статья Е.А.Борисовой "0 ранних проектах зданий Академии наук" /30/. Организация Академии наук была важным шагом среди других "нововведений" Петра I. Она стала своеобразным комплексом научных, учебных и художественных учреждений, которые по мере развития постепенно выделялись из системы Академии.
Процессу формирования Академии художеств и ее первым проектам посвящены две статьи Е.И.Гавриловой "Ломоносов и основание Академии художеств" /31/ и "О первых проектах Академии художеств в России" /32/. В них дается анализ первых предложений о создании Академии, выдвинутых Ф.Е.Салтыковым, М.П.Аврамовым, Ф.Прокопови-чем« Для нашей темы большое значение имеет рассмотрение в статье плана духовного училища Микетти и привязка его к предложению Ф.Прокоповича о создании "специального архитектурного комплекса с учебным и жилым помещениями", так называемого "Сада Петрова".
О педагогической деятельности Микетти в Петербурге, а также о его участии в различных комиссиях по оценке знаний первых русских архитектурных пенсионеров и о самом процессе обучения как у иностранных мастеров, так и в Канцелярии от строений говорится в статьях Е.А.Борисовой "Архитектурные ученики петровского времени и их обучение в командах зодчих-иностранцев в Петербурге" /33/ и "Архитектурное образование в Канцелярии от строений во второй четверти ХУШ века" /34/. Построенные на архивных материалах, в значительной степени приведенных впервые, работы характерны четкостью анализа и логичностью обобщений.
В статьях затрагивается жизненно важная для строительства петровского Петербурга тема - подготовка первых русских архитекторов, обучение их по европейским образцам лучшими европейскими зодчими, что наряду с посылкой русских пенсионеров на учебу за границу составляло неуклонный курс на создание своих отечественных кадров. Не случайно во всех договорах с иностранными мастерами, и особенно архитекторами, специально оговаривается пункт об обучении ими русских учеников. Плоды этой политики стали видны уже к концу жизни Петра I, когда Канцелярией от строений было уволено со службы большинство иностранных архитекторов. Определенную роль в этом сыграло и возвращение к этому времени на Родину из-за границы петровских пенсионеров, сразу же включившихся в архитектурную деятельность. Именно на плечи М.Земцова, Т.Усова, П.Еропкина, И.Коробова, Ф.Исакова, Д.Елчанинова, Г.Небольсина и других молодых русских архитекторов легла ответственная работа по созданию зданий и дворцов, загородных усадеб и парков с фонтанными композициями - прославивших гармоничную красоту Петербурга.
Итогом большой исследовательской работы по изучению натуры, архивных документов и их четкого методологического анализа является статья Н.В.Калязиной "Монументально-декоративная живопись в дворцовом интерьере первой четверти ХУШ века" /35/, вышедшая в 1977 г. В статье убедительно, на большом количестве конкретных примеров, показана эволюция "русской монументально-декоративной живописи", причем особенно подчеркивается ее барочный характер именно в итальянском духе. Статья важна не только тем, что раскрывает общее направление развития убранства интерьеров, но и тем, что дает углубленный анализ композиции живописи и лепного обрамления Белого зала Екатеринентальского дворца, выполненного по проектам, чертежам и рисункам Н.Микетти.
В 70-е годы выходят две работы эстонских исследователей, посвященные истории создания ансамбля Екатериненталя (современный Кадриорг в Таллине) - МЛумисте "Кадриоргский дворец" /36/ и J.Keevalli'k "Kadrioru kroonika I7I8-I727 гг." /37/. Первая работа, написанная популярно, для широкого круга читателей, в то же время содержит глубокий архитектурный анализ ансамбля - как парка, так и дворца, включая его интерьеры. Вторая, предназначенная для специалистов по истории архитектуры, дает развернутую, хорошо аргументированную хронику создания ансамбля. В этой работе впервые высказано предположение, что Микетти был единственным автором дворца и его интерьеров, в том числе парадного Белого зала.
Большим вкладом в науку было появление в 1981 г. научного каталога "Архитектурная графика России. Первая половина ХУШ в." /38/ - многолетнего труда научных сотрудников Государственного Эрмитажа А.Н.Воронихиной, Н.В.Калязиной, М.Ф.Коршуновой, Т.А.Петровой. В этом издании впервые в полном объеме приведены архитектурные чертежи и рисунки первой половины ХУШ в., хранящиеся в Государственном Эрмитаже. Планы I.-Б.Леблона для Стрельни, проект С.Чиприани, вариант проекта дворца в Стрельне Н.Микетти дают четкое представление об общем направлении архитектурно-планировочных решений этого ансамбля. Особый интерес в каталоге для нас представляет графическое наследие Микетти. Это самая полная на сегодняшний день публикация чертежей и рисунков зодчего, многие из которых приведены впервые. Публикация графики Микетти, наряду с краткой биографической справкой, стала еще одной важной ступенью в процессе изучения его творчества.
Научный каталог Государственного Эрмитажа является одной из последних крупных работ на русском языке, где уделено большое внимание Н.Микетти.
Зарубежные исследователи также обращались к изучению творческого наследия зодчего. В основном они затрагивали деятельность Микетти до его приезда в Россию или же после отъезда из нее, т.е. освещали те периоды, о которых в отечественной науке было известно чрезвычайно мало. Поэтому информация, почерпнутая в зарубежной научной литературе, значительно пополнила сведения о творческой биографии Микетти.
О последней его значительной работе - перестройке в 1730-е годы дворца Колонна - МЫ узнаем ИЗ статьи E.Lavagnino "Palazzo Colonna е l'architetto romano Niccold Michetti" /39/, вышедшей в 1942 г. В ней подробно рассказывается о многочисленных перестройках дворца, а также дан профессиональный анализ изменений, внесенных в его архитектурный облик непосредственно Н.Микетти. В статье Эмилио Лаваньино приводятся и ценные подробности биографии Микетти! Так, впервые названа дата его рождения -1675 год. Но в то же время автор допускает отдельные фактические ошибки. Например, указывается, что Петр I принял Н.Микетти на службу по совету Г.Киавери, на самом же деле договор с зодчим был заключен Ю.Кологривовым по рекомендации русского дипломата С.В.Рагузинского и римских кардиналов Сакрипанти и Оттобони. Церковь в честь св.Андрея Первозванного, которую предполагали построить на Васильевском острове, автор называет церковью св. Василия; встречаются и другие неточности. Тем не менее они не снижают значения статьи Э.Лаваньино как источника информации о творческой деятельности Микетти после его возвращения на родину.
Из статьи другого итальянского исследователя F.Pansecchi "II modello della cappella Palla-^vicini Rospigliosi in S.Francesco a Ripa" /40/ мы узнаем еще об одной, ранее неизвестной работе Н.Микетти, начатой им в 1710 г., - строительстве капеллы Палла-вичини-Роспильези. Описание интерьера капеллы и приведенные варианты проектов зодчего надгробных памятников дают представление о Микетти как о разностороннем специалисте, искусном, мастере римского барокко.
Одной из наиболее ценных работ, касающихся творчества Н.Микетти до его отъезда в Россию, является опубликованная в 1977 г. статья известного американского ученого John A.Pinto "An early project by Nicola Michetti for the Trevi Fountain" /41/. В ней автор впервые вводит в научный оборот найденные им в Королевской библиотеке Виндзора три проекта перестройки фонтана ди Треви в Риме, выполненных Н.Микетти. Статья интересна не только описанием самых ранних из известных проектов зодчего, датируемых автором 1704 г., но и их сравнительным анализом. Джон А.Пинто вслед за Э.Лаваньино подтверждает дату рождения Н.Микетти
1675 год, что весьма важно, поскольку до настоящего времени она оставалась неизвестной советским исследователям.
Анализ основных публикаций, посвященных творчеству Н.Микетти, позволил выявить отдельные стороны его деятельности, которые еще не попали в поле зрения исследователей или истолковывались ими неверно. В процессе изучения архивных фондов Москвы, Ленинграда и Таллина были найдены оригинальные документы, представившие обширный материал для исследования.
Ценным источником явилось эпистолярное наследие Микетти. Его собственноручные письма из России в Ватикан и из Рима в Петербург, частью переведенные еще в ХУШ в., частью - автором диссертации, дополняют творческую характеристику Микетти. Противоречивость сведений и оценок деятельности итальянских мастеров, почерпнутых в отечественной и иностранной литературе, побудила автора диссертации при изучении русского периода творчества Микетти в основном опираться на архивные документы, в значительной степени приводимые в данной работе впервые, и подписные проекты зодчего.
Цель диссертационного исследования - создать наиболее полную творческую биографию Н.Микетти: собрать, систематизировать и провести анализ его архитектурно-художественного наследия на основе выявленных в различных хранилищах и в литературе сведений и графических материалов; на конкретных примерах проследить творческий путь зодчего, уточнить сведения об уже известных произведениях и выявить новые, ранее неизвестные; раскрыть творческий метод Микетти, показать, как преломлялся его опыт в конкретных исторических, природных и социально-экономических условиях России первой четверти ХУШ в.; определить подлинное место Микетти в русской архитектуре этого периода и его вклад в формирование художественных особенностей петровского зодчества.
В диссертации сознательно не рассматривалась педагогическая деятельность Микетти, достаточно полно раскрытая в вышеназванных статьях Е.А.Борисовой.
Поскольку работа касается ныне существующих и эксплуатируемых разными организациями сооружений, то рекомендации, вытекающие из диссертации и уже сделанные по ее материалам, должны помочь комплексной научной реставрации уникальных ансамблей Стрельны и Петергофа, сильно пострадавших в годы Великой Отечественной войны.
В процессе работы были: обследованы сохранившиеся в натуре произведения Микетти в Ленинграде и Таллине; изучены основные печатные труды, посвященные творчеству Микетти или имеющие к нему отношение, на русском, итальянском, английском, немецком, польском и эстонском языках, что позволило более объективно оценить деятельность зодчего как в России, так и за рубежом; проведены изыскания в фондах государственных архивов и музеев: ЦГАДА, ЦГИА СССР, ГМИЛ, ГЭ, ГШ, а также в архивах Таллина; направлены запросы о творческой деятельности Н.Микетти до приезда в Россию и после возвращения на родину в зарубежные организации и отдельным зарубежным ученым, в частности в Италию(Асса<1ет1а nazionale di San Luca,Istituto di Storia dell* Architettura, Accademia dei Virtuosi al Panteon, Sig. Edda Gruaovin) ; в США Departament of Art., Smith College. Dr. John A.Pinto). В результате был получен ценный научный материал, использованный в данной работе.
В ходе исследования сформировался следующий план диссертации: введение, три главы, заключение и приложения.
Во Введении обобщается уже известный материал и выясняются вопросы, до сих пор не исследованные. Дается краткий обзор литературы и намечается круг проблем для исследования.
В первой главе приводятся ранее неизвестные биографические сведения о зодчем и его творческой деятельности до приезда в Россию, Впервые в отечественной научной литературе показаны годы ученичества Микетти и ранние самостоятельные работы, уже тогда определившие его интересы как разностороннего специалиста.
Вторая глава посвящена творчеству Микетти в России по созданию дворцово-парковых ансамблей Екатериненталя, Стрельны, Петергофа, в работе над которыми Микетти поднялся до ведущего зодчего Петербурга. В этой же главе рассматривается и ряд других проектов и предложений Микетти по работам в Петербурге и Кроншлоте.
В третьей главе впервые в отечественной литературе рассматривается деятельность Микетти после возвращения его на родину и связь его поздних итальянских построек с характерными особенностями его творческого почерка петербургского периода.
В заключении диссертации подводится итог исследованию творческой деятельности Н.Микетти как в России, так и в Италии. На основе анализа выявленных архивных документов, а также подписных чертежей Микетти, существенно дополняющих сведения об отдельных памятниках, созданных зодчим, и уточняющих их атрибуцию, дается заключение о возможности внесения соответствующих коррективов в курс истории архитектуры. Изучение архивных материалов, анализ и обобщение уже известных в научной литературе сведений позволили прийти к выводу, что, несмотря на большую и плодотворную работу в Италии до приезда в Россию и после возвращения из нее, без русского периода творчества вряд ли Микетти занял бы в истории архитектуры столь почетное место. Здесь же делается вывод о значительном творческом вкладе Микетти в развитие русской архитектуры первой трети ХУШ в.
Приложения к диссертации включают: I. Список изученных фондов.
2. Список литературы.
3. Приведенные впервые архивные документы, ссылки на которые в тексте обозначаются (Прил. док.).
4. Составленную автором хронологию жизни и творчества Н.Микетти.
5. Список выявленных в процессе написания диссертации итальянских мастеров, работавших в России в первой трети ХУШ в.
Г л а в a I ОБЗОР ТВОРЧЕСТВА МИКЕТТИ ДО ПРИЕЗДА В РОССИЮ I.I. Приглашение в Россию
Впервые известия о Микетти поступили в Россию с письмом Юрия Кологривова - агента (консула) Петра I в Риме, В задачу Ко-логривова входила покупка скульптур, картин, разнообразных коллекций, а главное - приглашение на службу в Россию мастеров различных специальностей, в том числе и архитекторов.
Как видно из документов, русские дипломаты в Европе стремились приглашать на службу в Россию только лучших специалистов, предварительно осмотрев их работы и узнав мнение о них авторитетных людей. Так было и с приглашением Никола Микетти /42/. Из писем Кологривова к Петру I прослеживается вся история приглашения итальянского мастера на русскую службу. Приехав в Рим, Колог-ривов вначале "с архитектором первым в Риме говорил, чтоб пошел на службу, но отговаривается старостью и правда 60 лет" /43/. Несмотря на неудачу, Кологривов по-прежнему обращается только к известным и наиболее опытным мастерам: ". по се число не могу сыскать ктоб хотел ехать из старых архитекторов из Академии" /44/, и в другом письме добавляет: ". а некоторые молодые хотят, но за молодостью их отсылаю" /45/.
Наконец поиски архитектора увенчались успехом: ". однакож по многим трудностям один намерелся" /46/. Трудности в поисках архитектора не изменили принципа подбора мастеров. С зодчими, давшими согласие ехать в Россию, велись беседы, в ходе которых проверялся их профессиональный уровень, а также проводилось тщательное ознакомление с возведенными ими постройками. Так, Кологривов, сообщая о результатах своих поисков, пишет: " Здесь есть Римский архитектор, которого указал Сава Владиславович
Рагузинский. - В.Д.), и я говоря с ним взял ведомость, что есть его строения в Риме и ежели будет практика сходно, а что теориею и разговоры желал бы, чтоб его звать в службу Вашего Величества (в дальнейшем В.В. - В.Д.) и хотя в Риме найму сей будет удобен ради партикулярного строения" /47/.
Оправдываясь в найме архитектора за высокую плату (4000 ефимков. - В.Д.), Кологривов в письме от 3 апреля 1718 г. приводит пространное и интересное во всех отношениях описание "талантов" нанятого архитектора, что еще раз подчеркивает, с какими высокими критериями приходилось сталкиваться европейским мастерам при поступлении на службу в Россию.
Всемилостивейший государь.
По указу В.В. архитектора нашел, называется Николай Микетти, которому было приказано здание Св.Михаила после смерти кавалера Фонтаны, однако же оный архитектор Микетти с фундаменту зачал быв товарищем спомянутом Фонтаною и какой величины и сколько покоев все наши знают кто был в Риме, а паче вручено было ему то здание за его искусство в механике ибо ради разных манифактур и художеств, которые делают в том доме нужны машины и мельницы и кроме того, что он добрый архитект и искусен в механике пишет живописное гораздо не худо, а паче перспективу и сколько могу о нем все осведомился и спрашивал кардиналов Сакрипантия и Оттобо-ния и они не только меня уверили о его добром состоянии, но еще хотят донести В.В. о его искусстве, и понеже он был папежский архитектор и в Риме здания строил, себе имел довольно доходу того ради с великим трудом уговорился с ним за 4000 ефимков и дом свободный. механика доброго не можно найтить чтобы искуснее был сего архитектора, а которые и есть здесь непревосходят его.» /48/.
И уже после отъезда Микетти в письме от 16 мая 1718 г. Кологривов дополняет характеристику: ". архитектор, которого я нашел в Риме и представляю Е.В., человек смирный и невелеречивый, только смыслен, работящ, как и строении его в Риме видел." /49/.
По сути вышеприведенные строки и были тем источником, из которого вплоть до последнего времени черпали информацию о работе Микетти до его приезда в Россию. Информация была более чем скудной и ограничивалась сообщением о совместной работе Микетти с Карло Фонтана над созданием здания (работного дома) св.Михаила в Риме. О слабой изученности творчества Микетти на его родине в Италии даже и в настоящее время говорит тот факт, что итальянский ученый Эмилио Лаваньино в статье о перестройке Микетти дворца Колонна в Риме тоже упоминает только здание св.Михаила, сообщая: "Мы не можем указать на другие работы его юношеского периода" /50/.