Цена доставки диссертации от 500 рублей 

Поиск:

Каталог / АРХИТЕКТУРА / Теория и история архитектуры, реставрация и реконструкция историко-архитектурного наследия

Творческие поиски в теории и практике советской архитектуры 1930-х годов

Диссертация

Автор: Селиванова, Александра Николаевна

Заглавие: Творческие поиски в теории и практике советской архитектуры 1930-х годов

Справка об оригинале: Селиванова, Александра Николаевна. Творческие поиски в теории и практике советской архитектуры 1930-х годов : диссертация ... кандидата архитектуры : 18.00.01 / Селиванова Александра Николаевна; [Место защиты: Науч.-исслед. ин-т теории архитектуры и градостр-ва] - Москва, 2009 - Количество страниц: 252 с. ил. Москва, 2009 252 c. :

Физическое описание: 252 стр.

Выходные данные: Москва, 2009






Содержание:

ВВЕДЕНИЕ
ГЛАВА I ПОЛИТИЧЕСКИЙ И СОЦИАЛЬНЫЙ КОНТЕКСТЫ ИЗМЕНЕНИЙ В ТВОРЧЕСКОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ СОВЕТСКОЙ АРХИТЕКТУРЫ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ 1930-Х ГОДОВ
11 «Ленинское искусствознание» и формирование организационных и теоретических основ пролетарской архитектуры
12 Диалог власти и архитектуры после организационных преобразований 1932 года: изменение профессиональной лексики под влиянием новых требований к архитектурной деятельности
13 Идеологическая борьба в архитектурном сообществе в процессе изменения творческой направленности: условия зарождения постконструктивизма
ГЛАВА II ТВОРЧЕСКИЙ МЕТОД И РАБОТА С НАСЛЕДИЕМ: ОБЩЕЕ И ОСОБЕННОЕ В ЭСТЕТИЧЕСКОМ СТАНОВЛЕНИИ АРХИТЕКТУРЫ ПОСТКОНСТРУКТИВИЗМА, «МОНУМЕНТАЛЬНОГО ОРДЕРА» И АР ДЕКО
21 Особенности государственного заказа 1930-х годов в советской архитектуре и его влияние на формообразование в контексте социокультурных процессов в странах Европы и США
22Аналитический метод и социалистический реализм: столкновение творческих программ в советской архитектуре 1930-х годов
23 «Присвоение» и «познание» исторического наследия в советской архитектурной теории 1930-х годов Поиски «подлинной классики» в практике постконструктивизма в сопоставлении с архитектурой «монументального ордера» и ар деко
ГЛАВА III ОСМЫСЛЕНИЕ КЛЮЧЕВЫХ ДЛЯ ПОСТКОНСТРУКТИВИЗМА ПОНЯТИЙ «МОНУМЕНТАЛЬНОСТЬ» И «ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ» В ТЕОРЕТИЧЕСКИХ РАБОТАХ 1930-Х ГОДОВ
31 Стремление к монументальности в архитектуре постконструктивизма как отражение массового сознания эпохи
32 Интерпретации установки на «человечность» в отечественной архитектуре 1930-х годов
33 Искоренение аналитического метода в ходе подготовки и проведения Съезда архитекторов в 1936 - 1937 годах Внедрение метода «социалистического реализма» в архитектуру и его последствия для советской архитектурной теории и практики

Введение:
Архитектурное наследие 1932 - 1937 годов чрезвычайно широко представлено в городах СССР. Тем не менее, этот период является одновременно и одним из наименее изученных за всю историю отечественного зодчества. Долгое время эта архитектура оставалась в тени, с одной стороны, ярких проектов эпохи авангарда, а с другой — крупномасштабного строительства 1940 - 50-х годов. В течение полувека в отечественном архитектуроведении она и не описывалась независимо от послевоенной архитектуры, включаясь исследователями либо в общие рамки «сталинской неоклассики» (1932 - 1955), либо воспринималась только как «шлейф» и «вырождение» конструктивизма.
К довоенному наследию советской архитектуры периода авангарда (1917 - 1932), отечественное архитектуроведение обращалось неоднократно, начиная с конца 1950-х годов (монографии и статьи М.И. Астафьевой-Длугач, Ю.П. Волчка, А.В. Иконникова, И.А. Казуся, Б.М. Кирикова, И.В. Коккинаки, М.В. Нащокиной, А.В. Рябушина, А.А. Стригалева, В.Э. Хазановой, B.JI. Хайта, С.О. Хан-Магомедова, И.В. Чепкуновой,). Среди зарубежных исследователей отечественной архитектуры двадцатых годов в первую очередь следует назвать К. Грэй, В. Квиличи, А. Коппа, Ж.-Л. Коэна, К. Кук, Б. Рубл, В. де Фео.
Однако архитектура 1932-1937 годов долгое время определялась как краткий этап перехода от авангарда к сталинской неоклассике, часть единого периода в развитии советской архитектуры, ограниченного переломными 1932 и 1955 годами. С.О.Хан-Магомедов впервые выделил этот «переходный» этап, дав ему определение «постконструктивизм», и назвав двух наиболее ярких представителей — И.А. Фомина и И.А. Голосова. В исследованиях середины 1990-х - начала 2000-х годов архитектуре «второй пятилетки» уделяется уже особое внимание, ее наследие предстает уже как некая стилистическая целостность, вычленяемая из временного отрезка 1932 - 1954. В.Э. Хазанова дает ей определение «стиль 1935 года», тем самым отмечая кульминационный момент становления стилистики. В выступлениях и публикациях Г.Н. Яковлевой самобытность формообразования постконструктивизма анализируется на основе многочисленных нереализованных проектов эпохи. Мотивы стиля, средства выразительности, образность исследуются автором в диалоге с формообразованием предшествующей эпохи. В отдельных исследованиях - И.А. Азизян, А.В. Иконникова, Т.Г. Малининой, Г.И. Ревзина, B.JI. Хайта - она рассматривается в мировом контексте и трактуется как отечественный аналог стиля ар деко, или, напротив, вариант стиля тоталитраных диктатур» (Т.Ю. Переляева). На Западе внимание к «советской неоклассике» возникает на волне интереса, с одной стороны, к наследию ар деко, с другой - к искусству тоталитарных стран (в контексте общественно-политических событий 1980-начала 1990-х годов). Наибольшее значение для нашего исследования представляет труд Ф. Бореи, поместившего советское архитектурное наследие тридцатых годов в рамки авторской концепции стилистической системы «монументального ордера», распространившейся в Европе и США в 1929 - 1939 годах. Образные и концептуальные основы универсального «монументального ордера», в трактовке Бореи, наряду с уже изученной идеологией ар деко, помогают расшифровать истоки отдельных архитектурных явлений тридцатых годов в СССР. Вопросу взаимосвязи авангарда и классики уделяли особое внимание С. О.Хан-Магомедов, А.В. Иконников, В. С. Горюнов, В.Г. Басс.
Ряд исследователей, в первую очередь, В.З. Паперный, Б.Е. Гройс, X. Хадсон, Д.С. Хмельницкий и М.Г. Меерович рассматривают архитектуру тридцатых в контексте культурных и социально-политических процессов в стране, как период активного внедрения партийной номенклатуры в профессиональную сферу деятельности. Этот аспект анализа позволил комплексно выявить многие политические, психологические, социальные причины отторжения авангарда и становления сталинской неоклассики. Тем не менее, несмотря на глубину проведенного анализа культуры сталинской эпохи, специфика архитектуры второй пятилетки в этих исследованиях так же не была обозначена.
В итоге, до сих пор наследие постконструктивизма не получило должного рассмотрения как целостное явление в истории отечественной архитектуры. По-прежнему не выявлена его специфика, идеи, его сформировавшие, в полной мере не определен круг архитекторов, работавших в рамках стиля, отсутствуют критерии для определения и систематизации памятников постконструктивизма, в отличие от наследия авангарда и сталинской неоклассики.
Тем не менее, сам масштаб и выраженность этого явления, позволяет говорить об архитектуре первой половины — середины 1930-х годов как о сложившейся стилистической системе, требующей отдельного рассмотрения. В это время вся страна, от Минска до Хабаровска, от Баку до Мурманска, покрылась сетью административных зданий, театров, кинотеатров, школ, больниц, домов «повышенной комфортности», клубов, стадионов, фабрик, универмагов, бань, решенных в едином пластическом ключе, использовавших общую «азбуку» деталей и элементов, не похожую ни на архитектуру авангарда, ни на утвердившуюся позже стилистику сталинской неоклассики. Стиль, выразившийся в тотальном единстве приемов, от принципов организации пространства до деталей и материалов отделки, связывающие объекты, спроектированные или построенные в этот период, до сих пор не получил в отечественном архитекуроведении единого названия (варианты: «постконструктивизм» (по С.О.Хан-Магомедову, А.В. Иконникову, Г.НЛковлевой), «стиль 1935 года» (по В.Э.Хазановой), «советское ар деко» (по B.JL Хайту, М.В.Нащокиной, И.А. Казусю),. В дальнейшем, в качестве рабочего названия для стиля, распространившегося в СССР в первой половине и середине 1930-х годов, мы будем использовать именно термин постконструктивизм, как наиболее, с нашей точки зрения, близко отражающий методологическую и концептуальную специфику данного архитектурного направления.
Временные рамки постконструктивизма - 1932 - 1937 - четко ограничены административными, политическими событиями истории советской архитектуры. Формирование постконструктивизма формально было связано как с последствиями резолюции по конкурсу на проект Дворца Советов (февраль 1932 г.), когда власть официально рекомендовала архитекторам обратиться за вдохновением к классическому наследию, так и с реорганизацией архитектурного сообщества (роспуск архитектурных объединений и группировок, создание единого Союза Советских Архитекторов (в дальнейшем - ССА) в шоле 1932 года, создание относительно независимых в творческом отношении архитектурных мастерских Моссовета (сентябрь 1933 года)). Все эти события обозначили новый этап в истории советской архитектуры: новую расстановку сил на архитектурном поле и новые интонации в диалоге с властью, начавшей высказывать свои эстетические требования. Вплоть до первого Всесоюзного Съезда архитекторов в июне 1937 года продолжалась эта напряженная дискуссия между профессиональным сообществом, новой архитектурно-политической элитой и руководством страны, отраженная в значительном архитектурном наследии постконструктивизма. Съезд был призван публично утвердить в области архитектуры уже опробованный метод социалистического реализма и тем самым положить конец поискам и обсуждениям.
За этот короткий промежуток времени - около 5 лет — постконструктивизм успел охватить всю страну. Уникальность стиля - именно в стремительности распространения и повсеместности. При отсутствии ясно сформулированной концепции и «узаконенных», одобряемых образцов (кроме проекта Дворца советов, театра Красной Армии и некоторых станций метро) этот архитектурный взрыв на площади более 2200 миллионов га советской территории действительно поражает воображение. Распространение постконструктивистских проектов, как моды, шло параллельно теоретическим посикам нового советского стиля, и, скорее, пластические и идейно-образные лейтмотивы эпохи вели архитекторов, предвосхищая смутные гипотезы о том, что и как нужно строить. В свое время архитектура авангарда распространялась так же быстро (1924-1931), но у нее были сформулированные принципы, течения (конструктивистов и рационалистов), идеологи, она была поддержана всеми визуальными искусствами, и имела свой печатный орган (журнал конструктивистов «Современная архитектура»). Что касается постконструктивизма, то, несмотря на выраженность этого явления, ни в одном выступлении, ни в одной статье тридцатых годов мы не встретим не только его комплексного обоснования, но и вообще констатации того, что в первой полвоине и середине 1930-х годов архитектура в СССР имела некие стилистически общие черты. Тем не менее, этот своеобразный пластический язык объединил на короткий период архитекторов авангарда (А.А. Веснина, В.А. Веснина, М.Я. Гинзбурга, братьев Голосовых, КС. Мельникова, И.И. Леонидова, Н.Д. Колли, И.С. Николаева, Н.А. Троцкого, Г.Б. Бархина, И.Ф. Милиниса, М.О. Барща, А.К. Бурова, Я.А. Корнфельда, А.З. Гринберга, В.Н. Владимирова), мастеров «старой школы» (В.А. Щуко, В.Г. Гельфрейха, Б.М. Иофана, Л.В. Руднева, И.А. Фомина, П.Ф. Алешина, А.Я. Лангмана, Д.Ф. Фридмана, В.Д. Кокорина, И.Г. Лангбарда, Г.К. Олтаржевского) и молодых архитекторов, студентов и недавних выпускников архитектурных факультетов (В .П. Калмыкова, И.И. Фомина, Е.А. Левинеона, З.М. Розенфельда, И.Е. Рожина, A.M. Зальцмана, Б.А. Смирнова, Д.Д. Булгакова, А.Н. Душкина, М.И. Мержанова, И.Ю. Каракиса и др.).
Одна из главных задач настоящего исследования - выявить концептуальные основы архитектуры этого периода, найти идейные и образные предпосылки для формирования этой целостной архитектурной системы, обнаружить более глубинные пересечения с архитектурными процессами на Западе, не столько на уровне формального сходства, но, скорее, в поле образных, идейных, смысловых пересечений. Основной источник для кристаллизации фрагментов так и не успевшей оформиться теории постконструктивизма -критические и «программные» статьи первой половины 1930-х годов и стенограммы дискуссий, возникавшие параллельно с практическим развертыванием стиля. Наряду с выступлениями и публикациями М.Я. Гинзбурга, В.А. и А.А. Весниных, М.А. Охитовича, И.А. Голосова, И.А. Фомина, Н.И. Брунова в равной степени интересны и высказывания
К.С. Алабяна, А.Г. Мордвинова, И.Л. Мацы, А.И. Михайлова, Л.И. Ремпеля, А.Я. Александрова, Л.М. Кагановича, А.В. Луначарского, представлявшие архитектурную теорию в русле марксистско-ленинского искусствознания. Эти теоретические тексты, обычно не рассматриваемые и причисляемые к идеологизированной словесной эквилибристике, тем не менее, могут прояснить суть протекавших в тот момент архитектурных процессов. Дискуссии между «партийными архитекторами» и недавними лидерами авангарда позволяют более широко и не столь однозначно оценить позицию последних по отношению к «смене курса» 1932 года. Мы ставим своей целью доказать, что всеобщее обращение к классике после 1932 года идеологами авангарда воспринималось не как кризис, а лишь новый, обоснованный этап пути, начатого в предыдущее десятилетие. Преемственность эту отмечала, в частности Н.Адаскина, указывая на то, что «при явном различии культурно-стилевых стереотипов 20-х и 30-х годов, элементы того, что мы вычленяем как признаки «стиля 30-х» (.) зародились в разных видах поставангардного художественного творчества еще в 20-е годы, хотя не одновременно и в весьма различных формах. И это было абсолютно закономерным проявлением художественной эволюции.»'.
С провозглашенным властью в 1932 году отказом от стиля, метод продолжал активно использоваться М.Я. Гинзбургом, В.А. Весниным, А.А. Весниным, Я.А. Корнфельдом, М.О. Барщем, С.А. Лисагором, Н.А. Троцким, вследствие чего они вплоть до второй половины тридцатых продолжали называть себя конструктивистами. В тридцатые годы в их трактовке конструктивизм именно как метод входил в свою высшую, законченную («полноценную») фазу, и об его агонии говорить не приходилось. Исследование концептуальных основ архитектуры первой половины тридцатых годов подтверждает, таким образом, уже подчеркнутое С.О. Хан-Магомедовым разделение конструктивизма на, собственно метод и поверхностную стилистику, распространившуюся в конце 1920-х годов. Освоение архитектурного наследия прошлого на базе аналитического метода становится базой для формирования, поиска нового универсального архитектурного языка. Этот синтез новых технологий и ощущения «современности» и образы, вдохновленные наследием прошлых эпох, был параллелен идее «поиска традиции» в ар деко и в целом, направлению архитектурной мысли на Западе. Следствие подобного «проектирования» стиля — нахождение собственного, своеобразного пластического языка, ставшего на короткий период созвучным зарубежным
1 Адаскина Н. О двух пониманиях классики в советской художественной культуре // Искусствознание. — №2. —
1999.-С.454 архитектурным течениям, и вобравшем в себя абстрактность, чистоту приемов модернизма и ясную тектонику, азбуку архитектуры прошлого.
Именно поэтому вопрос взаимоотношений западной и советской архитектуры в 30-е годы, после периода чрезвычайно активного взаимодействия в эпоху первой пятилетки чрезвычайно интересен. Нельзя не отметить внешнее сходство памятников постконструктивизма с западной архитектурой того же времени, что провоцирует даже определение его отдельными исследователями как «советского ар деко». Тема контактов и возможных заимствований постконструктивизмом решений и стилистических приемов из архитектурной практики Запада 1930-х годов требует отдельного исследования. В советских публикациях этой эпохи внимание к современной архитектуре Франции, США, Австрии, Германии, Италии, стран Восточной Европы объяснялось лишь техническим интересом. Однако нет никакого сомнения в том, что издававшийся в СССР журнал «Архитектура за рубежом», а также соответствующие рубрики и статьи в «Архитектурной газете», «Архитектуре СССР» и прочей профессиональной прессе, книга Ремпеля об архитектуре фашистской Италии, доступные советским архитекторам зарубежные журналы «L'Architecture d'Aujourd'hui», «Art vivant», «Formes» и т.д. в деталях изучались советскими архитекторами на предмет именно пластики, форм, облицовки, декора. Лидеры стиля имели возможность ознакомиться с зарубежными примерами лично (КС. Мельников, Б.М. Иофан, Г.К. Олтаржевский, Н.Д. Колли, А.К. Буров, В.А. Щуко, В.Г. Гельфрейх и многие другие).
Гипотеза о синхронности и однонаправленности архитектурных, и, отчасти, художественных процессов в СССР и за рубежом в тридцатые годы может показаться неестественной, если не учитывать во многом сходной эмоциональной, социальной обстановки в мире в это время. Краткий обзор этих социальных, психологических и политических предпосылок сложение стилистических систем ар деко, «монументального ордера» и постконструктивизма представлен дальше. В первой главе работы мы рассмотрим постконструктивизм как уникальную форму диалога между архитектурой и властью с середины двадцатых по вторую половину тридцатых годов, уделив особое внимание процессу проникновения государственного, идеологического регулирования в область культуры, попыткам организации архитектурной среды при помощи партийных инструментов управления, сопротивлению профессионального сообщества, вылившемуся в открытый конфликт. Проследив, таким образом, сначала хронологическую канву развития советской архитектуры этого периода, во второй и третьей главах мы обратимся к теоретическим основам постконструктивизма, выявленным в статьях, дискуссиях, выступлениях архитекторов.